HONEYDUKES

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HONEYDUKES » маховик времени » апельсин и горячий шоколад, 15.08.2023 года


апельсин и горячий шоколад, 15.08.2023 года

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

I. место:
родной дом семейства Пьюси.
II. участники:
Вирджиния и Бальтазар Пьюси.
III. краткое описание:
Есть летом особенный вид ночей - это ночи холодные, звездные, когда душу охватывает какая-то необъяснимая тревога, а с небо ухмыляется Луна. В такие ночи люди превращаются в зверей, влюбленные становятся ближе, а подростки не спят, просиживая до рассвета на крыльце, прямо на ступеньках, накинув плед на сутулые плечи.

0

2

Время за полночь, я не сплю. Я уже закрывала глаза, обнимала подушку, обнимала одеяло, без него стало жутко холодно, и по плечам бежали предательские мурашки, - ничего не вышло. Я сижу на кровати, закутавшись в одеяло, разглядываю комнату немигающими глазами, сна нет ни в одном,  и в комнате сна тоже нет. Это каникулы, это лето, это конец и первых, и второго, то есть на самом деле еще четверть, но все же почти конец. А Шотландия севернее, в Шотландии холоднее, даже в середине августа, в Шотландии от этого холода воздух будто кристальный, свет пронизывает его насквозь. Сейчас ночь, поэтому свет лунный. Из моего окна Луны не видно, зато виден сад и все серебристые листочки на деревьях. Там красота и свечение, мои глаза словно губка, впитывают в себя все, что видят, срабатывают рецепторы, картинки по зрительным нервам торопятся в мозг и там застревают в паутинках памяти. А мне подозрительно нервно, жутко, на меня давят стены, пол, потолок, двери из темного дерева, резные столбики кровати. Я не боюсь чудовищ, что живут под кроватью, у меня их нет, мы проверяли давным-давно, и в шкафах ничего кроме одежды, просто снаружи свет, а здесь то, что его поглощает.
Когда спать не хочется, лучше даже не пытаться,  - не помню, откуда в моей голове эта фраза, но я поступаю так, как она советует: встаю и направляюсь прочь из комнаты. Одеяло идет со мной, одеяло греет мне плечи, а «прочь» - это не так уж  и далеко, «прочь» - это комната брата, того, который близнец, куда мне еще идти, не к Мордреду же. Мерлииин, родителям следовало бы дважды подумать, а лучше трижды, чем называть сына именем, которым ругается подавляющее большинство представителей магической Британии. Хотя это даже забавно, когда меня отправляют якобы далеко и надолго, а я улыбаюсь в ответ и отвечаю, что встречусь с братом на каникулах и никак не раньше.
В коридоре горят свечи, у нас в доме все светильники и люстры древние и рассчитаны только на эти восковые столбики, они может и заколдованы, но все равно мерцают. И в их тусклом, неровном свете моя кожа кажется почти прозрачной, призрачной, рыжие пряди, что падают мне на лицо, горят огнем, янтарем, рубинами, я иду босиком, ковры на полу делают шаги тихими, еле слышными, я, наверное, похожа на банши, в белой сорочке и таком же белом одеяле, не то плаще, не то саване. Ирландцы, бойтесь меня! А наш дом, с его длинными коридорами, нежилыми комнатами, гобеленами и огромным количеством антиквариата, создан для приведений, странно, что их нет, неужели никто не захотел задержаться, или же все предки были сильными духом и не боялись других миров. Второй вариант меня устраивает больше.
Когда оказываюсь напротив двери в комнату брата, то останавливаюсь и в нерешительности кусаю губу. Неприятное чувство из комнаты я, кажется, притащила с собой, я ощущаю его липкие щупальца на своих лодыжках, это неправильно. Поправляю сползающее с плеч одеяло и открываю дверь; стучать, перед тем как войти - давно забытая мною формальность.
В его комнате нет света за исключением лунного, льющегося с улицы через окно, Бальтазар спит, а я полна решимости ему помешать, с этой целью забираюсь на кровать, забираюсь под одеяло - мое собственное чувствует себя брошенным и одиноким где-то на полу у дверей – трясу брата за плечо. Мне больше не страшно, липкие щупальца не проникли сюда, мне радостно, ведь Бальт рядом, и уже открывает глазки, улыбаюсь, кладу голову на плечо, которое мучала пару секунд назад. Все на своих местах.
Так и уснуть бы, но:
- Я хочу апельсин, - внезапное желание срывается с языка, я не успеваю задуматься. – Вставай, собирайся, мы идем на кухню, - морально готовлюсь услышать в ответ что-то резкое или сонно-ворчливое, но это не важно, мы все равно пойдем, я получу свой апельсин, апельсин – это всегда хорошо.

+2

3

Мой сон был тревожен, как терновник, в котором соловей завелся, и трещит, трещит без умолку, и от этого куст кажется совсем живым и словно бы кричащим.
Бывало ли у вас то страшное чувство, преследующее меня изо сна в сон? Словно бы вы дышите киселем, бежите сквозь кисель, и не можете толком никого ударить. Подрывались ли вы с постели, в испуге садясь, оттого что на какой-то миг вас сводил полный паралич, и не было возможности шевельнуть ни рукой, ни ногой? В моем сне было и первое, и второе, и там не было сюжета и картинки, только серое марево черно-белой плёнки, из которой не было никакого способа вырваться, нельзя было даже воскликнуть от ужаса. Немое кино.
И мне радостно, когда касаются моего плеча знакомые тонкие пальчики, радостно так, что я распахиваю глаза, и рыжие ресницы не слипаются спросонок. Во мне нет обыкновенной злости – странно, верно, ведь любого другого, пытающегося меня разбудить, я бы выставил за порог комнаты такими способами, что моя дверь извне оказалась запачкана слюнутой кровью. Я жесток и часто не знаю меры – а к ней, глядите-ка, льну, как верный пес – опустил голову и зарылся носом в сорочку на груди, мятую и пахнущую почему-то лесом.
  Единственная мысль тоже – о ней: «Как посмели родители разделить нас, расселить по разным комнатам, как им вообще в голову пришло это – разделить близнецов?!» Всё равно ведь нам спать по раздельности намного тревожней, чем вместе, прижавшись спина к спине или ложась подбородком на плечо – как в чреве.
- Я хочу апельсин, - говорит она, и я уже знаю, к чему это приведет – босые ноги на холодном паркете, недовольно сощуренные глаза на свет, резкий и жёлтый, как лимонный сок. Знаю, и лишь недовольно вскидываю верхнюю губу, фырча под нос не по-человечески. Разве можно быть человеком, нежась под одеялом после плохого сна?
Но сна, даже другого, даже прежнего – плохого, не было ни в одном глазу. Я поймал себя на мысли, что выпил бы чего-нибудь приторного и горячего, от этого даже пришлось сглотнуть слюну, заполнившую рот. Апельсины вот я только не любил. Такие, хм, жизнерадостные фрукты мне не нравились как в качестве десерта, так и в качестве собеседника. В последнем случае речь, само собой, не об апельсинах.
- Беспокойная душа твоя, - ворчу я, ударами ноги сбивая с нас одеяло, и сажусь, подтягивая тело к коленям.
Говорят, что у рыжих души нет, а мне кажется, что это бред, потому что не ходили бы тогда во взгорьях Шотландии и Ирландии легенд о призраках умерших – прекрасных, холодных, рыжеволосых баньши, плакальщицах, «bean sidhe», кажется, на родном языке, о «женщинах из Ши», в общем-то, эльфах. Не тех домовых эльфах, которые ходят по нашему дому, зажигая по вечерам свечи и готовя завтраки, а тех, о которых столько мифов и потешных сказаний среди магглов.
  Я подумал об этом, прихватив с дивана плед, свалив непрочитанную книгу и кинув косой взгляд на свою сестру; я бы не капли не удивился, узнав, что она думала о той же нечисти по пути ко мне. В конце концов, мы близнецы, кому, как не нам, на уровне чувств и эмоций угадывать мысли друг друга? Высший уровень легилименции – отдела магии, о котором я прочитал однажды в книге по Защите о Тёмных Искусствах, и, казалось бы, совсем забыл.
Но почему, Мерлин возьми, апельсин?!
- Не уснешь же потом, - мягко замечаю я, вспоминая бьющий в нос запах фрукта, открываю перед ней дверь кухни. Сейчас она пустовала, как и темные узкие коридоры и лестницы со скрипучими ступенями – вся семья спала, и я слышал тонкий свист-храп всего, казалось бы, дома. Моя кошка Фрейя прыгнула под ноги, мазнула по нашим с сестрой ногам пушистым полосатым боком и, сверкнув в сумраке жёлтыми глазами, прыгнула куда-то в угол.  Спустя пару минут оттуда донеслось приглушенное урчание, отлично ложащееся в общий фон музыки дома.
Я отодвинул пару ящиков – оказывается, я пару лет точно не бывал на кухне, ограничиваясь походами в столовую комнату, где ждала готовая пища по расписанию, но апельсины нашел почти сразу, они лежали рядом с яблоками и были большими и красноватыми на боках. Кинул пару штук сестре – даже при том тусклом освещении, которое предоставляла нам луна и масляная лампа, горящая на столу, навыки охотника в игре квиддич не могли подвести мою Джи. Я оперся спиной о высокий, старинного вида жарочный шкаф и откинул длинные волосы с лица, отправил их за плечи.
- Приготовишь братцу горячий шоколад в уплату за столь раннюю побудку? – потому что я совершенно ничего не понимал в готовке. Даже если дело касалось того, чтобы добавить в заварку кипяток и  пару ложек сахара.
И я знал, что это – побудка, потому что спать я совершенно не собирался. Да и не будила бы меня близняшка лишь затем, чтобы протащить в кухню, взять апельсин и снова подняться в спальню.
Вряд ли ведь ей было страшно спускаться вниз одной, верно?

Отредактировано Balthazar Pucey (2012-03-01 05:50:40)

+2

4

Все будет так, как хочется зиме.
В каждом времени года свое волшебство, волею небес мне суждено было появиться на свет в феврале, мой мир был чистым, кристальным, перевернутым, как и у всех младенцев, но идеальным. А потом пришла весна, разбудила спящую природу, вернула деревья к жизни, а еще разбила все сосульки и превратила белый снег в бурую грязь. Распускающиеся листочки, почки это, без сомнения, прекрасно, но за весной всегда следует лето, зима же может длиться вечность. Ей не будет конца, мороз сохранит каждую веточку, каждый излом, под корочкой льда изменения невозможны, нетленная красота. Прикасаться пальцами, чувствовать холод, вдыхать ледяной воздух так глубоко, что в носу начинает щипать, выдыхать пар, широко распахивать глаза и наслаждаться, это мое, это родное, я имею смелость считать  себя бесконечно зимней. Какая разница, что на голове костер опавших листьев, что я творение, вероятно, мая, когда кожа снежнее снежного и в глазах ледники не тают.
Все получается так, как мне хочется.
Мы приходим на кухню, зажигаем лампу, Бальтазар ищет и находит мои апельсины, я ловлю их: один правой, второй левой рукой. Ловлю и кидаю обратно:
- И только? – я не в силах согласиться молча, в голосе искреннее удивление. - А имбирное печенье, йоркширский пудинг, крабовый суп? – не выдерживаю и фыркаю, кажется, это должен был быть смех, но больше похоже на чихание кошки.
Возможно, в Хогвартсе кто-то будет удивлен, услышав о том, что я что-то готовлю, на Зельеварении мои отношения с супчиками складываются не слишком хорошо, и холеные руки укрепляют мысль о моей неспособности к таким простым вещам вроде уборки, мытья посуды и приготовления пищи. Глупости и стереотипы. Может, эльфы и слуги делают всю работу, но леди должна знать, что они делают и как именно, и выходить с достоинством из любой ситуации. Кажется, дрянь, что пытались вбить в мою голову, там все-таки задержалась.
Молоко, половина шоколадной плитки, корица. Больше времени уходит на то, чтобы в полутьме отыскать ингредиенты и турку, чем на само приготовление. С горячим шоколадом  я справляюсь даже без палочки, чудом не оставляю ни единого пятнышка на белоснежной сорочке.
- За вкус не отвечаю, - улыбаюсь, обменивая кружку на свои апельсины, заворачиваю оранжевое счастье в плед, что Бальтазар захватил в спальне.
Я веду нас на волю, к небу, звездам и ночному ветру, мы идем через спящий дом, мы идем на шепот листвы к говорящим деревьям, мы идем в сказку, легенду, старинное предание. Они должны начинаться ночами, никто не рассказывает сказки днем, волшебство приходит ночью, в темноте, способной приближать стены, создавать по углам другие миры, разводить чудовищ под кроватью. Впрочем, чудовища живут под кухонным столом и в складках портьер в столовой, за отцовским креслом, в буфете, под лестницей. Я так думала  в детстве, мне было страшно, но я старалась быть храброй, я держала Бальтазара за руку и верила, что защитит меня от всех земных горестей, хотя, конечно, в детстве я не знала таких слов.
Мне не страшно сейчас, я знаю, что чудовища существуют, но живут они совсем в других местах. Мне не страшно выходить на крыльцо, рука брата в моей руке, не страшно садиться спиной к мрачному дому.
Я укутываю нас пледом, каждой клеточкой ощущая гармонию, часть меня рядом, часть меня во мне, мы одно целое и плед у нас один.
Разделываю апельсин, разрывая ногтями корочку, горьковатый сок брызгает во все стороны, стекает по пальцам, я слизываю его, делая носом глубокий вдох: особый, свойственный лишь ночи свежий воздух, терпко приправленный апельсиновой цедрой, с тонкими нотами корицы, крема для рук и сырой земли.
- Это то, что не давало мне уснуть, - киваю на Луну, вспоминаю себя маленькую и другую спальню,  - Раньше Луна казалась больше. Да-да, я знаю, что мы выросли, и такие глупости не должны нас волновать. Но... из окна моей спальни её не видно, тогда как в окнах нашей она мелькала постоянно. Я скучаю.

+2


Вы здесь » HONEYDUKES » маховик времени » апельсин и горячий шоколад, 15.08.2023 года